Максим Коннов (konnovmaksim) wrote,
Максим Коннов
konnovmaksim

Category:

Следствие ведут...

Следователь достал карту-пятилинейку, нашел нужный квадрат и сунул под нос Вирушке. - Тут на восток, получается, "Большой дом", да?

- Чуть севернее. Прямо на восток просто лес.

Этмон, усмехнувшись, кивнул. - Молодец.

- А что с трупом делать? - Худой, начавший вытирать ботинки пучком травы, разогнулся и ткнул пальцем в мертвеца на дереве.

- Звери не достанут, да и разбежались поди все. Они "поганых" страсть как не любят. Потом снимем.

Шли молча. По едва заметной тропинке, чуть петлявшей между мощными стволами деревьев. Подлесок стал гуще и выше, и разглядеть что-то на расстоянии больше тридцати шагов было почти невозможно.

Двигались осторожно, хотя и максимально для таких условий быстро. Этмон предположил, что в отличии от отмеченной на карте дороги, которая шла от деревни до усадьбы "Старых господ", эта тропка редко использовалась даже тогда, когда в "Большом доме" еще кипела жизнь. Тем не менее по ней явно кто-то периодически ходил, иначе бы она просто заросла за двадцать лет.

Резкий двигался впереди, ориентируясь то ли по запаху, то ли по следам в виде сломанных веток на краю тропы и примятой травы. Минут через тридцать он остановился и некоторое время бродил вокруг трех растущих почти вплотную друг к другу деревьев шагах в десяти от тропы.

- Что там? - тихо спросил следователь.

Резкий пожал плечами, махнул рукой и ушел глубже в лес.

- Не люблю, когда он так делает, - пробормотал Худой, - всегда потом какая-нибудь жопа случается.

- У нас жопа всегда случается - работа такая. - возразил Этмон.

- Это точно. - Здоровяк почесал щеку острием тесака, пожевал губу и сплюнул.

- Обратно, вон, идет, - сообщил Вирушка.

Резкий вышел на тропинку шагах в двадцати впереди, покрутился немного, принюхиваясь и разглядывая землю и окружающие кусты, кивнул, будто соглашаясь сам с собой и вернулся к остальным

- Он тут засаду делал. Дошел туда, потом вернулся по собственным следам, прыгнул к тем деревьям и сидел там. Пару часов вероятно. Если бы мы кинулись суда сразу или с рассветом, прошли бы по следам и тут он бы нам на спины и прыгнул бы. - Резкий повел плечами. - Но не дождался, ушел почему-то.

- Дальше идем. - приказал Этмон.


Тропка начала забирать к северу и еще через полчаса они вышли на, как сперва показалось, то ли большую поляну, то ли на заброшенное поле или вырубку, заросшую высокой травой и кустарником, а по краям уже и молоденькими деревьями. Лишенное деревьев пространство в поперечнике достигало полтысячи шагов В центре, в кольце оплывшего вала с торчащими, будто пеньки гнилых зубов, остатками бревен частокола,  виднелись развалины длинного, шагов в пятьдесят длиной, здания. Над каменным, почти ушедшим в землю основанием кое-где торчали черные, тронутые огнем и временем балки, громоздились остатки печи со сваленной на бок трубой. Контуры помещений можно было с трудом угадать благодаря поросшим травой грудам земли, скрывавшим превратившиеся в пепел и угли перегородки. Видимо тогда, как и до сих пор в этих местах, большие дома строили, ставя на сложенное из дикого камня на растворе основание сруб из массивных бревен, а внутреннее пространство разделяя перегородками из досок или тонких древесных стволов, обмазанных глиной и оштукатуренных.

С внутренней стороны вала были видны развалины каких-то небольших, видимо, хозяйственных, построек.

- Это "Большой дом", - заявил Вирушка.

- Да понятно, - кивнул следователь, - знатно его пожгли. Выжил кто, не знаешь?

Парнишка пожал плечами, - Не знаю, мужики говорили, что вряд ли. Там же господа все и военные слуги на войну ушли. Осталось немножко совсем. Ну и женщины, дети. Когда ваши, ну то есть наши, - поправился он, - солдаты пришли, деревенские уже знали, чем война закончилась. Поэтому пришли сюда раньше солдат.

- Взяли расчет, да? - хмыкнул Худой.

- Я не знаю, но вроде бы из "Господ" и охраны никто не выжил. Из тех, кого поймали. А кто если успел убежать, то кто ж его знает.

Они прошли вдоль вала и остановились у прорезанного в нем проезда. С одного стороны еще торчали остатки обугленного столба с проржавевшими петлями. То, что было воротами рассыпалось пеплом и давно проросло травой под ногами.

- Большое хозяйство было. - протянул Худой. - Много народу жило?

- Ну я то не застал, - Вирушка наморщил лоб, - но вроде говорили, что человек двадцать род был, дружины при них еще столько же, ну слуги и работники, которые здесь жили. Может еще с полсотни. Там же с другой стороны от усадьбы дома стояли. Как "Господа" на войну пошли, осталось, ну сами считайте... Едва половина, наверное.

- Бабы и дети в основном, да?

- Да, а вон там могила. - Вирушка ткнул пальцем в неправильной формы оплывший холмик шагах в тридцати от ворот. На вершине сложенная из камней пирамидка.

- А тура-то свеженькая. - Резкий прищурился и аккуратно ступая, по дуге поднялся на холмик. Обошел пирамидку кругом, рассматривая с разных сторон, наклонился и понюхал камни.

- Ну и чего? - спросил Этмон.

- Сложили с неделю назад, не раньше. - Резкий повернулся к Вирушке, - Ты знаешь точно, кто здесь лежит?

- Убитые "Господа", ну бабы их с детями, то есть, дружинники и слуги. Работников вроде убивать не стали, ну тех, кто за "Господ" не вступился. - Парнишка наморщил лоб. - А что?

- Родня у кого-нибудь в деревне осталась? - проигнорировал встречный вопрос Резкий.

- Ну кто его знает. Так-то они обособлено вроде жили. Слуги с семьями здесь же, да и работники тоже.

- То есть поминать их особо некому? - задал вопрос Этмон.

- Да получается, что и некому, - не очень уверенно ответил Вирушка, - да и камней этих тут раньше не было.

Резкий удовлетворенно кивнул, будто окончательно утвердившись в какой-то своей догадке.

- Ну чего встали-то? - недовольно пробурчал Худой, - жрать охота и выпить. Давайте уже найдем этого "Поганого", убьем его и приколотим башку над дверью у старосты. И за стол.

- След-то куда идет? -Спросил Филиск у Резкого.

- Да пока на север чуть отклоняется.

Этмон постучал пальцами по сплетенной из стальных полос гарде меча, - Тварюга-то, похоже никуда не денется, явно его что-то у деревни держит.

- А скажи-ка, - обратился он к Вирушке, - могила Дашилы далеко отсюда? Ее же не на кладбище похоронили, ведь так?

- Ясное дело, что не на кладбище. Чего вы спрашиваете? - удивленно ответил парнишка. - "Поганый" то всегда приходит за трупом того, кто ему продался. И жрёт.

- А где?

- Да там, чуть севернее, - махнул рукой Вирушка, - рядом с домом ее и похоронили.

Следователь улыбнулся и похлопал парня по плечу. - Если останешься живой премию получишь хорошую, точно тебе говорю.

- Премия - это хорошо. - Расплылся в улыбке Вирушка, тут же нахмурился, - а почему "если"?

Точно такая же пирамидка обнаружилась на могиле Дашилы, прямо на которую и вывел след "поганого". От еще не осевшего могильного холмика до воняющего гарью и чем-то еще более противным пепелища было всего шагов двадцать. Резкий обследовал могилу и почти сразу же радостно кивнув двинулся к остаткам дома. Походив пару минут среди обгорелых бревен и закопченных камней, он перелез через подгнившие жерди ограды и принялся изучать огород отшельницы.

Минут через пять вернулся, неся в затянутой перчаткой руке подгнившую раздавленную ягоду и стебли какой-то травы.

Этмон бросив взгляд на находки кивнул, - вот ягодка, а вот и травка, от которой скотинка передохла.

- А что за травка то? - Вирушка потянулся к стеблям. Резкий отдернул руку, бросил стебли на землю и тщательно раздавил каблуком.

- Никогда не ешь такую ягоду и не трогай такой травы. - назидательно проговорил он. - Трава очень ядовита, даже если просто потрогаешь, можно заболеть сильно. Ваши дурни деревенские поди сюда на лошадях приехали, да за ними не смотрели. А лошади эту травку жрать любят. Она им - как человеку сахар. Вернее точно такая же есть, с таким же запахом и по виду тоже самое. Но не ядовитая. Ее они любят. А тут либо на огороде сожрали, либо еще где. Вот и померли.

- Жуть какая. - испуганно проговорил Вирушка, с роду у нас такой херни не было.

- Это Дашила выращивала, только вот не знаю для чего. - почесал нос Резкий, - слабый раствор, очень слабый, если правильно развести, от язв помогает и гнилых ног. А если в сыром виде, или как настой крепкий - то мужика здорового за сутки убьет.

Парнишка поежился. - Вы уж сразу скажите, чего еще тут трогать нельзя. А то пойдешь в лес, по нужде захочется, подотрешься не тем лопухом, да и помрешь.

- Веселый ты парень, Вирушка, - ухмыльнулся Худой, - жаль только блюешь не туда, куда надо.

- Тут, кстати, тоже следы есть. Еще свежее чем там. - Заметил Резкий.

Этмон почесал бровь."Надо будет доктора что ли спросить, что за херня с ней." Как тогда за столом у Аруста, ему вновь показалось, что он упускает нечто очень важное, то, что может очень сильно поменять картину происходящего. В который раз перебирая в уме все услышанное и увиденное за последние два дня, он так и не смог понять, что же его беспокоит.

- Здесь тоже самое что и у "Большого дома" . - сказал на тафти Резкий.

- Чего? - слова подчиненного вывели следователя из задумчивости.

- Можешь сам посмотреть, хотя не факт, что разглядишь. На верхнем камне вот такой знак. - Резкий начертил на ладони символ из двух скрещенных линий, верхние половины которых изгибались навстречу друг другу так, что концы торчали вертикально вверх, а нижние расходились прямыми в стороны.

- Судя по всему, нарисовано какой-то краской, цвет которой человечий глаз и не различит толком. Но я чуть-чуть вижу. Да и по запаху она для них, как говно для мух - за тысячу шагов учуют.

- "Поганый" оставил метки?

- Да, только не знаю для кого. - Резкий снял перчатки, сунул их в карман и полез да трубкой. - Туры - это точно поминальный знак. Я такое уже встречал, да и ты, господин Этмон, тоже. А вот знаки эти что-то новое совсем.

- Даже и не слышал?

Резкий замотал головой, - Слышать-то слышал, но в другом контексте. У скагов на востоке вроде есть культ один. Кто-то из торговцев в Восточной болтал про их священные камни с подобными знаками.

- Да сколько до этих скагов. - с сомнением протянул Этмон. - Хотя, конечно, всякое бывает. И чего культ?

- Да кто его знает. - пожал плечами Резкий, - они вроде живого бога почитают. Или уж не знаю даже... А это его знак. Даже какая-то бумага была от отдела аналитики с описанием.

Следователь глянул на Вирушку и Худого. Здоровяк, позабыв уже про облеванные ботинки увлеченно что-то рассказывал парнишке, помахивая своими тесаками. Тот явно с огромным интересом слушал, правда все же отойдя подальше от мелькающих клинков.

- Так ты чего думаешь?

Резкий раскурил трубку и глубоко затянувшись выпустил кольцо дыма. Пару мгновений он наблюдал, как кольцо постепенно теряя форму плывет по воздуху, потом кашлянул и заговорил, тщательно проговаривая слова на неродном для него тафти.

- "Поганый" оставил поминальный знак, то есть почтил память убитых в "Большом доме", или кого-то конкретно из них. Но он точно знал, что там похоронен тот, кому он сложил туру. Иначе знак бы не поставил. Это - "раз".

Этмон кивнул, соглашаясь.

- "Поганый" сложил туру на могиле Дашилы. Лесной бабы и, возможно, "Матери". Это -"два".

- А "три" - это труп на дереве. - Вставил следователь.

Резкий покачал головой. - Труп пока не встраивается. Но если подумать, никто кроме "Матери" из людей для "поганого" не ценен. То есть, если смотреть по датам, в могиле у "Большого дома" лежит "мать", родившая "поганого", то здесь, вероятно, его сучка. Если "поганый" у нас один и тот же.

- Даже если не один и тот же, то "матери" точно как-то связаны. - согласился Этмон. Думаешь, "Старые Господа" могли родниться с "погаными"?

- Нет, я про такое даже не слышал. - Резкий снова выпустил кольцо дыма. - Культ еще куда не шло, но тут вроде бы таких и не было.

- Я думаю, тут было не "гнездо". - Резкий потер пальцами мундштук трубки, прищурился на маленькую трещинку. - Тут растили "древо".

Несмотря на жару и здорово припекающее на открытом месте солнце, следователю стало зябко. "Древо" - это худшее, с чем может столкнуться человек, имеющий дело с "погаными". Даже вляпаться по глупости в "гнездо" не так страшно. В "гнезде" просто будет несколько этих тварей - смертельно опасная ситуация, но вполне предсказуемая и ожидаемая. К ней в общем-то готовят. А вот "древо" - совсем другое дело. Никогда не знаешь, с чем столкнешься. В "Гнезде" вожак, "матери", самцы помоложе. Просто держатся вместе и слушаются самого сильного и опытного. Обычно-то они живут семьями максимум два-три взрослых, плюс бабы и дети. Иногда по одному вообще. А если "гнездо", то до десятка взрослых "поганых" может быть.

А с "Древом" все сложнее. Они там какую-то селекцию проводят. Ищут баб из "спящих" или даже "порченных". Держатся большой группой: вожак, старые самцы, негодные к охоте и бою, но опытные и мудрые, вроде как ученые у людей, охрана, молодь и много разных "матерей" с особенностями. Обычно ни хрена у них не выходит, просто такие же "поганые" родятся, а то и с увечьями или болезнями. Но бывает, что такое уродится и вырастет, что и не знаешь, как это убивать.

"Блядство! Блядское, блядь, блядство!" - подумал следователь. "Гнезда" и "Древа" он очень не любил.

- Но почему тогда никто ничего толком не слышал о "поганых" в этих местах? И баб, получается, не воровали? - Этмон тоже полез за трубкой. Рука почему-то никак не могла попасть в карман. - Либо тут сговор какой-то, и местные в курсе, но молчат, либо даже не знаю что.

- Если сговор, то какого хрена нас сюда позвали? - заметил Резкий.


Tags: Сочинительство
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Немного путешествовали

    Ошиблись дорогой, попали на пристань на берегу. Бытовка, землянки, куча какой-то сломанной или ремонтируемой техники, врезанные в склон горы…

  • Здравствуй, Новый Год!

    То, что я считал результатом "удачного" падения наследницы мне на переносицу перестало казаться шуткой. Переносица распухла, нос изменил…

  • Молодость

    Оно такая, да. Кончается. Но душа, по какой-то причине остается, сука, молодой. Вероятно не все поймут.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments