December 4th, 2019

Собственно это я как-то, возможно, уже выкладывал. А теперь получается маленький "мостик к рассказу.

- Дед ,а ты не слишком стар для всего этого? - усмехаясь спросил Миро.

Старик нахмурился, глаза грозно блеснули из под кустистых бровей.

- Ах ты мелкий говнюк! Я стар? Это я-то стар?  - Старик сплюнул, обвел всех взглядом и заорал еще громче.

- Я тридцать пять лет прослужил в армии! Сорок лет назад я сражался в битве под Южной Опорной. Сражался три дня вместе с остальными парнями из пехоты. Мы дрались, огородившись возами, потому что сраная кавалерия умчалась куда-то гонять дикарей, а они сами обрушились на нас.

- Три дня! - Выкрикнул он. - Три дня непрерывных боев, без сна и отдыха, в пыли и на жаре. Под стрелами. Когда эти сраные дикари лезли на возы, мы дрались копьями, алебардами, а иногда дело доходило до ножей и зубов.

Он поднял вверх обе руки с зажатым в них посохом. - Вот этими самыми руками, я убил шесть дикарей тогда. Шесть, мать их, дикарей!
Он плюнул, едва не попав на стол, за которым сидел Тодсон.

- Да, я стар.  - Он уже тише проговорил глядя прямо в лицо коменданту. - Не так силен и быстр как раньше. Голова плохо соображает и часто болит, потому что по ней несколько раз били поганые дикари. Нога хромает и ноет, потому что сломана три раза и в ней до сих пор торчит кусок наконечника стрелы. У меня нет двух пальцев на левой руке. Я потерял при высадке на Пиратском берегу в Мятном море. Там прибой был красным от нашей и вражеской крови.

Шарон внимательно посмотрел на лицо старика. Нет, он не узнал его. Там высаживалось почти десять тысяч человек. На достаточно широком плацдарме. Двумя волнами. Возможно, они и встречались, но какое теперь это имеет значение.

- Но руки мои до сих пор могут держать алебарду. И я смогу, - тут старик посмотрел в глаза Шарону. - смогу защитить свой дом.