Максим Коннов (konnovmaksim) wrote,
Максим Коннов
konnovmaksim

Categories:

Приключения славянских витязей

Когда-то давно родители подарили мне вот эту книгу.




Были в ней, как ни удивительно, действительно рассказы о приключениях славянских витязей. Написанные в конце 18-го века несколькими русскими писателями той поры.  Написанные с одной стороны в подражение европейским рыцарским романам, с другой - древним русским повестям и былинам. Авторам очень хотелось чтобы был свой, русский, славянский героический рыцарский цикл. С прекрасными царевнами, чудовищами, злыми колдунами, добрыми волшебницами и отважными витязями. Придумать, предположить, сочинить историю древностей русских. Сейчас это смотрится несколько наивно, местами жутким анахронизмом, а язык повестовования покажется весьма устаревшим. Но тем не менее это настоящее русское авторское фэнтези. Прекрасный русский язык, тонкий, а местами и пикантный юмор, тайны, ужасы, подвиги и главное, ощущение великой, хотя и выдуманной в данном случае, древней истории России и, как мне кажется, щемящей тоски о том былом, древнем, домонгольском величии.   С  содержанием можно ознакомиться вот тут https://fantlab.ru/edition146528
Я же приведу несколько цитат из наиболее понравившейся мне истории об Алеше Поповиче за авторством Василия Левшина.

"  Сей богатырь не столько славен своею силою, как хитростью и забавным нравом. Родился он в Порусии, в доме первосвященника Ваидевута. Богатырь киевский Чурило Пленкович между прочими благодеяниями дому жрецову включил и сие. Словом сказать, месяцев через девять после отсутствия Чурилы первосвященник долженствовал для сокрытия стыда своего объявить всенародно, что Прелепа имеет тайное обхождение с богом страны той Попоензою, или Перкуном. Обрадованный народ приносил благодарные жертвы пред истуканом сего за столь крайнее одолжение стране своей, и при сем празднестве Ваидевут умел умножить суеверие порусов, заставя идола дыхать огнем и возгласить, что по особливой вере избранных порусов (и как легко догадаться) за частые и изобильные дары и жертвы он, Попоенза, доставляет им от плоти своей непобедимого защитника, который во чреве уже Пределы, имеет родиться чрез неделю и назван быть Алеса Попоевич [Сие имя простым народом испорчено и обращено в Алешу Поповича.].    Безграмотные порусы не разумели, что такое написано, и что это за книга, однако верили неопровергаемой истине слов Ваидевутовых, и опасно бы было учинить на то возражение. Они с умилением благодарили первосвященника и бежали в дом его. Прелепа и с сыном увенчана была венками из цветов и на носилках, сплетенных из лык, отнесена торжественно во храм, где жертвенник, новым сим полубогам воздвигнутый, обогащал Ваидевута с каждым месяцем. Жрец радовался о успехе хитрости своей и жалел, что имел только одну дочь, а если б было оных больше, доходы бы его распространились.
Неудивительно, что жрец отгадал столь неложно о поле обещаемого, ибо оный родился уже за два дня пред оным провещанием. Народ недоумевал, чем возвеличить признание свое к Перкуну. Назначен сход под священным дубом, предложено: чем наилучше угодить богу -- хранителю порусов, и как почтить супругу его Прелепу? Мнения, голоса и споры началися. Всяк хотел иметь честь выдумать лучшее средство. Народ разделился на стороны. Предлагали, возражали, сердились и готовы были драться с набожнейшим намерением. Одни уверяли, что ничем так богу угодить не можно, как выколоть Прелепе глаза; и догадка сия, как ясно видимо, была самая острая, то есть, что слепая Прелепа не будет прельщаться мирским, следственно, не подаст причины супругу своему к ревности, удобно могущей навлечь гнев его на всю страну. Другие, завидующие столь разумному вспадению и не могшие выдумать лучшего, кричали решительно, что сие богохуление есть, и что предлагающих следует сожещи. Иные, кои были поумнее и кои ненавидели жреца, говорили, что надлежит Прелепу принесть на жертву пред истуканом Перкуна, понеже сим средством учинится она бессмертною. Все голоса имели своих последователей, все кричали вдруг и порознь, и однако из того не выходило меньше, как погибель Прелепина. Ваидевут должен был дать знак к молчанию, повиновались ему.
  -- Вы как простолюдины, -- вещал он важно, потирая седые усы, -- не ведаете совета и намерения богов.
Признались в этом чистосердечно и верили, что он говорит правду. Жрец открыл им, что он, как собеседник богов и ходатай у оных за народ, точно скажет им, что предприять следует.
   -- На острове Солнцеве, -- продолжал он, -- то есть на том острове, где солнышко имеет баню и ходит омывать пыль повседневно, лежит камень, и на оном камне написано, что подобает Прелепу и с рожденным от нее сыном отвести в храм Перкунов, назначить им особливый покой, сделать жертвенник и приносить в новолуние изобильные жертвы.
   Он обнадеживал, что сей остров заподлинно есть в своем месте, и показал им в доказательство книгу, в которой без сумнения должно быть описанию об оном острове, потому что книга сия писана красною краскою и имеет золотые застежки."

"         Великий лес представился опять глазам богатыря, но провожающий его шляхтич поворачивал в сторону.
  -- Куда идет сия дорога, кою мы оставляем? -- спросил богатырь.
   -- Она лежит сквозь лес и самая ближняя к дому моей невесты, -- отвечает шляхтич.
       -- Что ж, мы поедем оною!
       -- Уже смеркается.
       -- Это не мешает, мы поспеем скорее.
       -- Нет, господин богатырь! Здесь висят висельники, и очень страшно. Они нападают на проезжих и давят.
       -- Как тебе не стыдно, -- сказал богатырь, -- говоришь такие бредни! Задавленные будто могут нападать!
       -- Воля ваша, я не могу. У меня и так волосы дыбом становятся, что я близко сего проклятого места.
       -- Слушай! -- продолжал богатырь. -- Ты дал мне слово во всем повиноваться. Я повелеваю тебе вести меня к висельникам!
       -- Ах, милостивый государь! -- вскричал испуганный шляхтич.
       -- Нет отговорок, -- сказал богатырь.
       Шляхтич сошел с лошади, становился на колени, кланялся до земли. Ничто не помогло. Богатырь посадил его насильно на лошадь и, держа за руку и за повода лошади его, потащил в лес. Месяц светил очень ясно, виселицы показывались, и бедный шляхтич выл голосом.
       -- Ах, батюшка, воротимся, -- говорил он, трепеща во всех членах. Богатырь тащил его.
       Приехали под виселицы; шляхтич не двигал уже языком.
       -- Ну! -- сказал богатырь. -- Чего ты боишься? Здесь нет ничего страшного. Я думаю, это изрядная ветчина! Слезь с лошади и подай мне один полоть!
       Шляхтич думал, что он попался в руки людоеду, и не сомневался в своей погибели. Он не смел противиться, опасаясь, чтоб за ослушание не быть съедену, и хотя ноги его подламывались, однако, спотыкаясь, дотащился он до висельника. Призывал богов на помощь и достал иссохший труп злодея.
       -- Приторочи его к седлу своему, -- приказывал богатырь.
       Долженствовало повиноваться. Шляхтич привязал, сел на лошадь и ехал, не смея шевельнуться, понеже ожидал, что висельник начнет грызть его зад.
       Великий огонь представился им впереди. Приблизились к оному и усмотрели множество разбойников, сидящих около котла.
       -- Воротимся, господин богатырь, -- шептал дрожащий шляхтич, -- люди сии недобрые.
       -- Это все равно, -- отвечал Алеша, -- где бы ни поужинать; я вижу, что они едят. Возьми мою лошадь!
       Он слез, подошел к разбойникам.
       -- Хлеб да соль, -- сказал он, садясь между оных, и, вырвав ложку у близ сидящего, начал есть кашу.
       Разбойники поглядывали с изумлением то на богатыря, то друг на друга, не говоря ни слова.
       -- Как вам не стыдно! -- вскричал богатырь. -- Есть пустую кашу! Я попотчую вас дорожною ветчиною. Гей! Малый! Подай сюда полоть!
       Шляхтич не смел ослушаться, вывязал и притащил на плече висельника. Богатырь выдернул у одного разбойника с боку нож и, отрезав кусок, подавал тому, коего считал начальником. Сей ужаснулся, считая его людоедом, однако, надеясь на множество своих разбойников, думал управиться с таковым опасным человеком. Он оттолкнул руку богатыря и, вскочив, закричал:
       -- К оружью!
       Разбойники бросились к своим дубинам и копьям. Шляхтич обмер, а богатырь сидел спокойно. Разбойники напали на него, зачали колоть, колотить; копья не проникали лат, удары были ему сносны. Богатырь смеялся и увещевал, чтоб они не шутили. Наконец, рассердившись от удара, полученного дубиною по носу, схватил мертвого висельника за ноги и побил всех разбойников оным до смерти, ибо недоставало нужды повторять ему удары. Каждый замах размазживал разбойников по два, по три и больше.
Tags: История, Литература, Цитаты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Похабщина"

    Именно так, с кавычками. Мне тут попеняли, что истории, периодически рассказываемые в узком кругу собутыльников не очень реалистичны. А пара…

  • Помнится, кое-где это называлось "спорт"

  • Облом!

    Тут типа подсунули идею про орден ассасинов, намеренно заражающих себя проказой, чтобы: 1. не ссать ибо терять уже нечего. 2. не чувствовать боли.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments